Путешествия по Африке

Приезжий

admin — Thu, 02 Oct 2008 10:21:26 +0000

Направляясь в Момбасу, я испытывала некоторое беспокойство, боязнь не почувствовать, не увидеть того, что когда-то поразило воображение, подобно сказке Шахере-зады. Но Момбаса, как все настоящее, древнее, обладала счастливой особенностью неисчезающей новизны.
Здесь царила та же атмосфера средневекового Востока, особенно в доживающей век старой арабской части города, с его узкими улочками, низкими плоскими крышами слепых домов, арабами в длинных бубу и красных фесках, с резкими криками, пряными запахами и живописнейшей теснотой. Закутавшись в черный шелк, шли женщины с прекрасными огненными глазами, сверкающими из-за покрывал и обдающими гневом «нечистых». Сколько в них было кипящей энергии, сдержанной древней традицией и подчиненной закону. Ничего европейского, кроме машин, с трудом пробирающихся между пе шеходами. Это мир особый, осколок ушедшей жизни с ее отношениями, понятиями и обычаями. Приезжий в нем инородное тело.
Все то, что ввозится в Кению пятьюдесятью странами, прежде всего оседает здесь, не только на этих узеньких улочках и в пакгаузах Килиндини, но и в богатых оптовых базах и фирменных магазинах. Спускаясь в торговой иерархии все ниже и ниже, товары доходят до самого массового покупателя. Торгуют здесь всем: и пестрыми ситцами, и шелками, лентами, разной разностью. Радуга, брошенная на землю, фантазия и мастерство человеческих рук.

Хозяин

admin — Thu, 02 Oct 2008 10:21:14 +0000

Пленяла сама атмосфера этих старых арабских лавок, искусство древнего ремесла торговли, неторопливая и достойная манера разговора хозяина с зашедшим к нему покупателем, возможности которого он тут же определял. Хозяин демонстрировал знание ремесла более тонкое, чем у иного искусствоведа, и радовался, продавая товар в «хорошие» руки, тому, кто знает в нем толк. В складе бивней и шкур царила иная атмосфера, десь ничего никто не предлагал.
В Момбасе кладбище было не легендарным, открытым для всех, кто желал увезти с собой бивень слона или рог носорога. У входа сидел деловой европеец. Он бесстрастно записывал в книгу покупки. — стоимость их определи-лась заранее, — и выдавал квитанцию и специальный пропуск на вывоз покупки из Момбасы.
Наше время не терпит излишней затраты энергии. Чтобы не нарушать сосредоточенность европейца, я поспешила под палящее солнце Момбасы и, остановившись против сложенного из поблескивающих коралловых плит небольшого домика, с наслаждением ощутила влажную экваториальную духоту. Здесь были настоящие жаркие тропики. Высокая прохладная Африка осталась позади.

Легенды

admin — Thu, 02 Oct 2008 10:20:54 +0000

Он стал в двадцать восемь лет адмиралом и открывателем новых земель.
Но задолго до него на побережье, и чаще всего в Момбасе, собирались караваны, шли в глубь материка, старательно обходя земли масаев, к шестнадцатому веку занявших в Восточной Африке обширные территории. Слагались легенды об этих отважных обитателях Кении, встреча с которыми грозила гибелью каравану. Но те из купцов, кому удавалось вернуться, привозили драгоценную слоновую кость и скованных цепью черных рабов, торговля которыми в то время велась со странами Ближнего Востока. В пору освоения американских и островных земель она достигла огромных масштабов. Но это было в более поздний период.
Особым -спросом пользовались рога носорога, которые, как говорилось выше, якобы обладали чудодейственным свойством возвращать почтенным мужам их растраченные в неге гаремной силы.
Во время прошлого посещения Момбасы гид нас возил по лавкам, где делают редкостной красоты лари и мебель из красного дерева, покрытые кованными из бронзы украшениями, — образцы прекрасных восточных изделий, ручной работы кустарей. В одних лавках этого квартала продавались бронзовые подносы, кувшины и чаши. Рядом с ними торговал ковровщик изделиями тоже ручной работы — высокий ворс, затейливый, тонкий рисунок ковров, все это красоты непомерной и недоступной для нас цены.

Момбаса

admin — Thu, 02 Oct 2008 10:20:28 +0000

Момбаса — древнейший из кенийских городов — обладает множеством притягательных свойств, примет ушедшего, вкусов и мастерства создававших ее людей, вероятно и не думавших о том, что потомки будут восхищаться их талантом и причудливостью фантазии или осуждать, узнавая о когда-то проявленной ими жестокости. Но все это, и осуждение и восторг, тоже дар, без которого Жизнь была бы унылой и плоской.
Самое раннее из обнаруженных упоминаний о Мом-асе в документах сделано благородным мореходом-элли-ом в первом столетии нашей эры.
Я набрела на одно свидетельство о том, что в нача девятого века Момбаса была богатым и процветают»6 городом, крупным торговым центром, с невольничьи рынком. Она торговала не только с Аравией, плавая лп полуострова, вдоль берегов, но и добиралась до богатой сказочной Индии, совершая путешествие через океан Было это задолго до прибытия к восточноафриканским берегам европейцев.
Васко да Гама, открывший морскую трассу из Европы в Индию, обогнул мыс Доброй Надежды и поднялся на север, миновав Мадагаскар, лишь в конце пятнадцатого века. Он достиг Момбасы — пестрого средневекового арабского города, стоящего на небольшом коралловом острове, и, сделав у его берегов недолгую остановку, проследовал дальше, в Малинди, где впоследствии португальцы обосновались довольно надолго. Васко да Гама с помощью опытного лоцмана, «араба из Гуджерата», знавшего путь из Африки в Индию, достиг ее берегов, вернувшись в свою Португалию знаменитостью.

Печать

admin — Thu, 02 Oct 2008 10:20:15 +0000

Теперь эту тесноту домов, суету и движение улиц как бы дополнили красные слоны. Мне особенно запомнился один, увиденный первым. Он стоял на дороге, развернув паруса ушей, вскинув вверх трубу могучего хобота.
Он что-то выискивал, вынюхивал в воздухе. Его тревожил какой-то незнакомый, принесенный из джунглей
А на деревьях сидели белые марабу, издавая сухие запах- 31П.КИ) напоминающие колотушки ночного сто-дробные навсегда вошло в мою жизнь и стало ее змеиным богатством.
Город на коралловом острове
Город, как умный, содержательный человек, с годами ановится интересней и глубже. Африканцы старого поколения, зная это, часто прибавляют себе года, справедливо считая, что именно мудрость, жизненный опыт и есть та редкая ценность, которую невозможно обменять и купить, ибо нет на земле адекватных стоимостей.
В жизни города люди оставляют свои следы, по которым потомки судят о культуре, обычаях, о достатке живших некогда поколений, характере их увлечений. Печать накладывают и радости и печали. А поскольку у людей часто замечается повышенный, романтически окрашенный интерес к минувшим эпохам, то город, несущий следы эпох, привлекает умы, давая им пищу для раздумий, сопоставлений, рождая чувства восторга, прочности и протяженности бытия.

Пастбища

admin — Thu, 02 Oct 2008 10:20:00 +0000

Тянулись пастбища с загонами для скота. Африканцы, выйдя к дороге, продавали сено, набив его в серые сизалевые мешки. Иногда шоссе приближалось к железной дороге, мелькали маленькие станции с одинокими домиками смотрителей и пакгаузами. Возле одного населенного пункта мы обогнали товарный состав. Старомодный паровозик с большой трубой пыхтел, поднимаясь в гору, таща тяжело нагруженные вагоны. И хотя эта старая дорога по-прежнему остается основной магистралью страны, большую часть грузов по Кении перевозят в машинах. Со свистом мимо нас неслись ребристые, длинные рефрижераторы, грузовики, фургоны, автоцистерны. Они доставляли в столицу продукты мясозавода, птицеводческой фермы и молоко. Бешеная езда приводит порой к тяжелым последствиям. Мы видели два перевернутых грузовика, вокруг которых валялись ящики. Около одного из них сидел африканец под черным зонтом, он ждал прибытия аварийной машины.
Но вот показались знакомые контуры кенийской столицы, у въезда в нее под забором возвышался огромный экран кинотеатра, где смотрят картину сидя в автомобилях. Пестрела реклама американской компании по производству каучука. Краны возносили на стены корзиночки с кирпичом: город наращивал этажи. На улицах царили обычные гомон и толкотня. Лавины машин заклинили все дороги. Мы возвращались «домой», в знакомый отель, где оставались наши зимние вещи.

Вдоль дороги

admin — Thu, 02 Oct 2008 10:19:08 +0000

Позднее, покинув парк, мы возвращались в Найроби по главной магистрали страны, идущей параллельно с железнодорожной линией. По обеим сторонам шоссе лежали возделанные бобовые поля. Африканки вакамба — это был их район — в синих и ярко-зеленых платьях рыхлили мотыгами землю. В тени баобабов мелькали редкие деревушки — круглые глиняные хижины под конусами
камышовых крыш.
Раскидистые деревья с похожими на гигантские бутыли стволами придавали пейзажу живописность и мощь.
Вдоль дороги стояли столбы с изображениями буйволов, носорогов, жирафов и антилоп — так призывали путников к осторожности. Вокруг в баобабовых и акациевых рощах, среди холмов и саванн жили эти обитатели Кении, не признающие ни границ, ни дорог. И хотя У них есть свои звериные тропы, они иногда выходили на раскатанное до голубого блеска шоссе, разделенное вдоль яРко-желтым пунктиром. А впереди, почти отвесно, оно вставало вдали: мы ехали в гору.
Возле одной из ферм на небольшой площадке стоял самолет — это был частный аэродром с собс ным самолетом. Попутно мы остановились у «Саб Ллодж».

Раннее утро

admin — Thu, 02 Oct 2008 10:18:47 +0000

Забрезжило, стало прохладно. Раннее утро тревожило неуютностью. Еще невидимое из-за холмов, но уже ощутимое, теплое, поднималось солнце. С приходом его все сразу застрекотало, защелкало, заорало, заухало. Под крышей балкона опять засновали ласточки. Они нежно перекликались, энергично работали хвостиками. С шелестом срывались с деревьев марабу и улетали, распластав свои лопасти-крылья.
На террасе, на дорожках, на лестницах валялись разбившиеся, умершие скарабеи, африканец — служитель отеля — сметал их жесткой метлой и напевал какую-то тягучую песню.
Стоя под деревом, где все так же, как вьюга, носились ткачи, я увидела африканца, накануне сопровождавшего нас к Мзимийским источникам. Он вышел из домика, стоявшего в низине, при въезде на внутренний дворик отеля. Эти домики были предельно малы, в них жили те, кто работал в отеле.
Увидев меня, африканец учтиво спросил о самочувствии и посоветовал подняться на выступ скалы, сказав, что оттуда всегда снимают окрестности..

«Нгулия лодж»

admin — Thu, 02 Oct 2008 10:18:31 +0000

Немногочисленные обитатели «Нгулия лодж» — англичане, французы, немцы, помогая Рустаму, увлеклись и сами этим занятием. Они тоже радовались агатово-чер-ным жукам и начали собирать их в свои коробки.
Возле маленького болотца засветились огни. Они походили на тлеющие колчушки, создавая атмосферу особой интимности. Из тьмы вереницей выходили антилопы. Они стояли, прислушиваясь, остерегаясь чего-то, потом принимались пощипывать траву. В ветвях, едва проступая, белели марабу и прилетевшие на ночевку цапли. Вышли зебры и, так же задумчиво постояв, начали игры, бегая друг за дружкой. Они то исчезали совсем, то воз-вРащались к болотцу, то подбегали почти вплотную в отелю.
А небо было сплошь усыпано звездами. Они переливались, множились, падали, оставляя огненный след. Во селенной текла своя далекая жизнь, а я загадывала зем-ье желания. Это было похоже на сон. Я и вправду Дремнула. Был слышен хруст поедаемой ими травы Стучали клювами марабу, вдали хохотали шакалы. Из джунглей неслись раскатистые трубные голоса слонов На рассвете к озеру пришел еще одни носорог и, отфыркиваясь, долго возился в воде.
Цепляясь за ветки, пополз туман. Когда звезды стали бледнее, звери начали исчезать так же тихо, как появлялись. А одна из зебр, вытянув морду, начала беспокойно и коротко вскрикивать, так она прощалась с навсегда ушедшей из жизни ночью.

Орангутанг

admin — Thu, 02 Oct 2008 10:18:14 +0000

Даже в Африке, в городе Браззавиле, где в зоопарке большая коллекция обезьян, возле клеток не иссякала толпа посетителей. Дети и взрослые, мужчины и женщины всех цветов кожи с жадным вниманием разглядывали шимпанзе, мадрилов, мартышек, гиббонов, красноносых папио-папио с парламутрово-голубыми мордами, амые необыкновенные приматы, маленькие и огромные, обросшие черной пушистой шерстью, рыжие, коричневые,
Облезлый орангутанг — «человек лесов» — с синева-о-серой, покрытой старческими пятнами кожей, сидя в Улу своей клетки, не мигая смотрел в пространство. Он Живлялся лишь тогда, когда в чьей-то руке видел банан, пельенн, конфету.
Он ходил по террасе с коробкой в руках, выбирая наиболее крупные экземпляры. Жуки были сильные, твердые и тяжелые. Падая на спину, они шевелили лапками, а перевернувшись, быстро куда-то бежали.
— Смотрите, какая могучая голова — восторженно восклицал Рустам. Он с трудом удерживал пальцами очередного «священного копра». — Вот эти зубчики заменяют жуку лопату и грабли. — Он проводил по зубчатым краям головы. — Правда, похоже на корону?